Народное интервью. Вторая встреча.

1 октября 2019 года состоялась вторая встреча руководства Владимиро-Суздальского музея-заповедника в формате народного интервью. Вопросы для беседы собирались, как и в первый раз, на странице Общества друзей музея в течение почти месяца, и были заданы на встрече. От имени друзей музея (далее Д.М.) вопросы задавали члены правления ОДМ Виталий Гуринович и Геннадий Прохорычев, а также представитель общественной организации Областной родительский комитет Евгений Кочнев. Встреча состоялась в Старорусской школе. На вопросы отвечала генеральный директор Светлана Мельникова, и два ее заместителя, зам. по науке Олег Гуреев, и зам. по развитию Александр Капусткин.
По сложившейся традиции ниже приводим расшифровку беседы.

Д.М. – Вопрос, возможно, несколько устарел, за то время, когда лежал на сайте, и все же… Вопрос задает Татьяна Сурикова о возможности частных гидов работать на территориях музея, есть ли новости в этой сфере, можно ли работать, не являясь сотрудником музея.
Светлана Мельникова (С.М.) – Ну, я так полагаю, что мы уже опередили этот вопрос. Мы начинаем работу сейчас с частными гидами. И здесь я хотела бы обратить внимание вот на что: мы возвращаемся к этой теме не потому, что музей не справляется с потоком туристов. Всех туристов, которые обращаются в музей, мы обслуживаем сами. Хотя, как уже мы озвучивали, в этом году музей уже принял на 18% больше туристов по сравнению с 2018 годом.
Частные гиды, скажем так, они ведут дополнительную работу на нашем пространстве. Они сами привлекают экскурсантов.
Мы заявили, что необходимо время проанализировать работу музея с частными гидами. Сделать это можно только сравнив два туристических сезона. Сейчас уже можно делать выводы. Если говорить об экономике, то вклад частных гидов в бюджет музея, как и ожидалось – несущественный. Но надо учесть и другой показатель. Каждый, кто посетил наш край должен иметь возможность прикоснуться к его наследию. Турист не всегда разбирается с частным гидом или с музейным он работает. Без объектов музея-заповедника у гостя не будет полного представления о Владимиро-Суздальской земле. Поэтому мы и приняли решение, что необходимо начать заключать договоры на право работы частных экскурсоводов на объектах музея-заповедника.
Д.М. – В вопросе говорится о взаимовыгодных условиях, в чем они могут быть обоюдно выгодными?
С.М. – Обоюдная выгода заключается в следующем: частный гид на законных основаниях совершает свою экскурсионную деятельность, выдает экскурсионный продукт. Выгода его состоит в том, что, имея договор с музеем он может работать на наших памятниках, не являясь штатным или внештатным экскурсоводом музея, а, следовательно, вести самостоятельную ценовую политику, самостоятельно формировать маршруты и т.д. Я всегда говорила и говорю, что работа экскурсовода – это работа творческая. Но… Если человек подвел группу к Успенскому собору, он должен донести до своих слушателей, ну, скажем так, блок необходимой информации. Нельзя обойти тему Владимиро-Суздальской архитектурной школы. Нельзя обойти тему исторического периода, в который создается этот храм. Нельзя обойти тему известных имен, связанных с этим конкретным зданием.
Д.М. – То есть, мы можем подвести такую некую черту: пожалуйста, можно заниматься творчеством, но не в ущерб просветительской функции, которую музей контролирует и обеспечивает. В этом смысле вопрос: обязательно ли требование, чтобы частник стал внештатным экскурсоводом?
С.М. – Нет. Мы сохраняем систему внештатных экскурсоводов. Внештатные экскурсоводы призываются музеем для того, чтобы обслуживать индивидуальных и групповых туристов, обратившихся в музей. Это наши сотрудники. Например, у меня заявка на десять групп. Я пять из них закрыла штатом, а пять групп у меня осталось. В этом случае экскурсионная служба обращается к «внештатникам», к нужному времени они приходят и проводят эти группы. Частный гид ведет, что называется, своих клиентов сам. Он привлек их через Интернет, через туристические фирмы, через знакомых.
Важно понимать, что музей-заповедник несет перед государством полную ответственность за тот информационный контент, который произносится на объектах Владимиро-Суздальского музея-заповедника. Никто не будет разбираться: штатный, внештатный или частный гид. Но человек стоит около собора, человек стоит внутри исторического объекта — претензии к музею.
Д.М. – Уточним: частные гиды сами приводят свою группу и сами являются экскурсоводами. Будут ли их прослушивать методисты?
С.М. – Обязательно.
Д.М. – И если методисты видят, что частный гид не соответствует требованиям, искажает исторические факты, позволяет себе не тот стиль общения, который принят. Что в этом случае?
С.М. – В этом случае, полагаю, мы будем ему предлагать консультации наших методистов. Такую услугу музей предоставляет. Это поможет устранить какие-то лакуны в знаниях или методике, если человек пожелает. Мы дадим список рекомендуемой литературы, обязательно.
Д.М. – То есть, нет обязательного требования быть внештатным экскурсоводом, но, с точки зрения здравого смысла, закончить курсы и все выучить – в интересах самих частных гидов. И музей в этом смысле для них открыт.
С.М. – Конечно!
Александр Капусткин (А.К.): – В октябре мы опубликуем все документы, касающиеся порядка подачи заявления на заключение договора на проведение экскурсий на музейных объектах. В течение ноября соберём такие заявления. Предварительно мы обязательно опубликуем опорный список литературы, которую следует знать для работы на наших памятниках. В декабре мы проведем собеседования и до конца года заключим все нужные договоры.
Д.М. – И последнее уточнение по первому вопросу: заработок не надо будет отдавать музею?
С.М. – Нет. Если ты частный гид, ты сдал экзамены, заключил договор, заплатил за допуск – все. Ты – работаешь.

Д.М. – Идем дальше. Вопрос от нашего постоянного участника дискуссий Владислава Никешина – он приводит комментарий частного гида Александра Варламова о том, что музей запросил с федерального канала деньги за съемку в интерьере Успенского собора, в результате чего канал якобы отказался от съемок и едет в другой город. Как вы прокомментируете эту ситуацию?
А.К.: К нам такой вопрос напрямую в музей от указанного частного гида не поступал. Сложно обсуждать, т.к. конкретика в нем не содержится. В любом случае, как многие из Вас знают, сейчас мы утверждаем новый прейскурант, согласно которому некоммерческие информационные съемки, осуществляемые средствами массовой информации, будут осуществляться безвозмездно.

Д.М. – Один из самых больших вопросов – это по нашему любимому детскому центру. Люди никак не могут понять эту путаницу по Детскому музейному центру и Центру музейной педагогики. Все-таки детский музейный центр он как объект остается?
С.М. – Конечно! Необходимо понять, что в штатном расписании музея существует отдел детской педагогики, сотрудники которого работают во всех филиалах музея, проводят занятия во всех экспозициях. Следует заметить, что именно как структурное подразделение этот отдел Детским музейным центром не называется уже очень давно, еще с 2000-х годов, т.е. еще при Алисе Ивановне Аксеновой он назывался отдел по работе с детьми и молодежью. Но так исторически сложилось, что в «Палатах» существует комплекс экспозиций на первом этаже, который традиционно называется Детским музейным центром. За создание этого комплекса и разработанные на его основе программы занятий с детьми сотрудники музея были удостоены Премии Президента Российской Федерации в области образования. Чтобы избежать той путаницы, о которой Вы спрашивает, в октябре мною будет подписан приказ, согласно которому общее название «Детский музейный центр» для комплекса специализированных экспозиций на первом этаже музейного комплекса «Палаты» будет закреплено официально и в последующем найдет свое отражение и на сайте, и в афишах.

Д.М. – А когда закончатся все работы по детскому центру?
С.М. – Смотрите, какая ситуация. Хочу сразу предупредить, что в ближайшее время в «Палатах» будет стоять жуткий грохот, потому что приступают к работе подрядчики по устройству отсечной гидроизоляции. Это фирма, которая занимается изучением и спасением исторических территорий. «Палаты» сейчас как здание находятся в тяжелейшем состоянии. Особенно правое крыло. Мы не можем вносить предметы в помещения, зараженные грибком, да и просто находиться там и детям, и взрослым тоже не очень полезно. Подрядчики планируют в течение трех недель выполнить эту работу, что позволит двигаться дальше – делать ремонты и приступать к созданию экспозиций.
А.К. Мы уже говорили о том, что тематика прошлых экспозиций по большей части так или иначе найдет свое отражение в обновлениях, но точного повторения не будет. Наша задача сделать экспозиции интересными современным детям, при этом, не слишком увлекаясь гаджетами. Сделать упор на историю нашего края и наши коллекции, с учетом возраста посетителей ДМЦ, конечно. Опыт предыдущего варианта, художественного решения и экспонатуры обязательно будет учтен. Мы продолжим практику, как это сделали в 3 предыдущих возрожденных залах ДМЦ, сочетания интерактивного пространства с показом подлинных музейных предметов. Пока надо дождаться окончания ремонта.
Д.М. – Это не отразится на работе детского центра?
С.М. – Нет. Мы подрядчикам дадим график посещения детских групп. Они будут начинать работу рано утром, и будут останавливаться в период, когда в «Палаты» придут дети. Пока мы не решим проблемы с ремонтом, сложно говорить о завершении работ по детскому центру.
Олег Гуреев (О.Г.) – Справедливости ради отмечу, что все выставки в «Палатах» адаптированы сегодня для детей, везде есть интерактивные зоны, где с ними проходят занятия, будь то выставка древних женских украшений или живописи. Поэтому часть занятий можно перенести туда.
С.Е. – Сейчас перед музеем стоит нечеловеческая задача по поиску места для хранения наших фондов и развития отдела научной реставрации. Есть неснятые проблемы в части судьбы Музея Природы и хранящихся там фондов, здания канцелярии музея. Вы о них хорошо знаете. Это тоже нужно учитывать думая о судьбе пространства первого этажа «Палат». Но мы постараемся решить их так, чтобы первый этаж – остался, а возможно даже расширился именно как территория Детского музейного центра.

Д.М. – Опять резюмирую: выбран вектор на сохранение и дальнейшее развитие детского музейного центра, его конкретные перспективы зависят от того, как закончится история с ремонтом и освобождением площадей. Перейдем на поляну науки, у нас есть целый блок вопросов от Сергея Шевелева. Как обстоят дела с наукой и каковы итоги научной работы ВСМЗ за последние 9 месяцев? В СМИ неоднократно говорилось о том, что музей готовится к выставке к 100-летию русского исхода, в чем суть этого проекта, почему ВСМЗ вообще взялся за эту тему?
С.М. – Ну, во-первых, восстановлены все научные должности, восстановлены научные отделы. Тема: быть или не быть науке в музее звучит на протяжении многих лет. Сейчас вроде бы пришли к общему решению. Быть. Для нас такой вопрос, за исключением определенного периода, даже и не стоял. Только быть! Владимиро-Суздальский музей-заповедник наращивает контакты с различными научными учреждениями.
О.Г. – Мы находимся на стадии заключения договора о сотрудничестве с Курчатовским институтом, с Санкт-Петербургским институтом культуры, Санкт-Петербургским институтом истории РАН, уже подписан договор о сотрудничестве с Институтом искусствознания. С каждой из этих организаций мы уже наметили направления совместных исследований, конференций на базе нашей коллекции. Издания музея вносятся в Российский индекс научного цитирования — РИНЦ.
С.М. – Надо помнить о том, что такое научная работа в условиях музея-заповедника. В моем понимании создание музейной экспозиции также является результатом большого научного труда и изысканий.
Д.М. – Было бы очень хорошо, если бы по результатам создания экспозиций, по совокупности, присваивали бы степени. Это было бы справедливо, так, например, в свое время Дегтярев получил доктора технических наук по совокупности изобретений.
С.М. – Мы входим в РИНЦ, как было сказано, начали с альманаха «Муромцевские чтения» по итогам ежегодной конференции. Это тоже является хорошим подспорьем в научной работе музея. Про сайт. Напомню, что и наполнение и дизайн сайта мы сделали силами наших сотрудников, о научной жизни музея на нем будет все больше и больше информации в соответствующем разделе, будем его наполнять дальше.
Д.М. – Сайт понравился, хорошо структурирован, быстро добираешься до нужного раздела. А что с вопросом по структуре?
О.Г. – Она уже усовершенствована, все научные отделы представлены на сайте.

Д.М. – Тогда вернемся к вопросу по выставке, которую музей готовит к 100-летию Русского исхода. А почему музей за это взялся, это, вроде бы, не наша тема?
С.М. – Что значит, не наша тема? История Владимирской земли – это отражение истории государства. Нужно понимать, что в русском зарубежье много владимирских страниц и много имен, которые (географически, духовно) связаны с нашей землей.
В настоящий момент даже сотрудники музея Русского зарубежья, с которыми мы очень плотно общаемся, удивлены и поражены количеством собранного нами материала, имеющего отношение к этой тематике. Я, например, не сталкивалась с упоминанием фамилии Черникеев. А он – уроженец Владимирской губернии, который изобрел удивительный навигационный инструмент известный во всем мире как «Лаг Черникеева». Мы получили этот инструмент. А потом из Австралии приехал потомок Черникеева, который был намерен передать блок документов, связанных с этим изобретением, в какой-нибудь из московских музеев. У нас неожиданно произошла с ним переписка, Александр Капусткин встречался с этим человеком, приводил аргументы, что это наш земляк, что его корни находятся на Владимирской земле. В результате долгих переговоров документы оказались в нашем распоряжении. Далее, мы получили из Америки иконоскоп – изобретение Владимира Зворыкина. У нас сейчас идут потоком уникальные экспонаты.
У нас идет очень серьезное пополнение коллекции экспонатами по этой тематике. Сейчас при Россотрудничестве создана рабочая группа под руководством Элеоноры Митрофановой, в которую входят специалисты МИДа, Дома Русского Зарубежья, музея «Обороны Севастополя» и Владимиро-Суздальского музея-заповедника. Мы будем одной из немногих федеральных площадок комплекса мероприятий к 100-летию Исхода Русского Флота, готовятся очень интересные проекты. Мы заявились выставкой, мы знаем, кто из интересных русских людей, сейчас проживающих за рубежом, имеющих отношение к Владимирской земле, приедет на эту выставку. А потом подойдет еще одна дата, не менее сложная – столетие окончания Гражданской войны. Это очень непростая тема, но ей надо заниматься.
А.К. – В свое время в книге отзывов к выставке об Иване Шмелеве во Владимирской областной библиотеке, в создании которой мне посчастливилось участвовать, Наталья Дмитриевна Солженицына написала: «Наконец-то, разрубленное тело русской культуры начинает срастаться трудами подвижников». Лучше не скажешь, мы должны сделать все для того, чтобы две очень значимые части нашей культуры, развивавшиеся в XX веке по обе стороны государственной границы, были равно известны и доступны нашим согражданам.
Д.М. – Я предлагаю продолжить тему вопросом Олега Пленкина об усадьбе Храповицкого. Если коротко, у автора, есть сомнение, что с учетом колоссальных затрат, имеющей по его мнению место недостаточностью архивного материала и вещей, принадлежавших Храповицким, может получится ситуация с линолеумом на полу и «мебелью, которая могла бы быть в таких домах в ту эпоху». То может получиться большой и очень дорогой новодел. Есть и сомнения относительно возможности привлечь большой туда турпоток. Сомневается наш участник группы и в художественной ценности этой усадьбы.
С.М. – На последней научной конференции в Муромцево была представлена книга «Архитектурное наследие России. Петр Бойцов». Это человек, по проекту которого была выстроена данная усадьба. Мария Нащекина, выступая на этой конференции, сделала потрясающий доклад, в котором прозвучала ключевая фраза о том, что Петр Бойцов считал усадьбу Муромцево своим лучшим произведением. Это несмотря на роскошные здания, занимаемые посольствами европейских стран в Москве сегодня. Здесь можно вспомнить Бердяева, который писал, что «в нацию входят не только человеческие поколения, но также камни церквей, дворцов и усадеб, могильные плиты, старые рукописи и книги и, чтобы понять волю нации, нужно услышать эти камни, прочесть истлевшие страницы». Здесь мы говорим о необходимости создания того самого пространства. Сохранение того, что в документах международного комитета музеев ИКОМОСа называется «дух места».
Я убеждена, что мы должны рассказать, какие люди были во владимирском дворянстве на рубеже веков, какие вещи интегрировал, например, Храповицкий, за что он ратовал. Это был типичный пример экономического чуда на отдельной площадке, которое он сделал собственными руками. Это пласт нашей истории.
Недалеко от Муромцево есть город Гусь-Хрустальный, где располагается замечательный Музей хрусталя. Его ассоциируют с Мальцовым. Так вот это люди одной категории. И это может поменять привычное лицо музея-заповедника, точнее существо расширить нашу сферу деятельности, открыть новые горизонты. Мы от тем «Русь средневековая» и «Формирование российской государственности» приходим дальше еще к одной интересной теме «Россия на переломе». Объединяя Владимир, Муромцево и Гусь-Хрустальный, даем очень интересный, новый туристический продукт. А наличие того, что мы храним, с учетом увеличения музейных коллекций, дает нам перспективу очень грамотного наполнения этого комплекса.
И я считаю, что в этом случае Владимиро-Суздальский музей-заповедник выполняет еще и большую политическую задачу. Русский мир существует, это данность. Он существует на всем земном шаре. И подобный комплекс, судьба хозяина которого и есть отражение трагедии рубежа двух веков, может стать притягательным объектом, куда могли бы приезжать потомки наших эмигрантов, представители того самого Русского мира.
А.К. – В вопросе на сайте Олег Пленкин писал как о более перспективном варианте о создании в усадьбе открытых фондохранилищ. Это тоже планируется, в отреставрированных хозяйственных постройках. Но те помещения, интерьер которых нам известен по фотографиям, мы можем восстановить со спокойной душой. Вещи из Муромцево в фондах ВСМЗ есть. К примеру, коллекция оружия – разве не интересная тема для экспозиции?! Ее можно расширить иными предметами того же характера. Планируется и музей леса и другие вещи. Поверьте, музейщики первые люди, кто против кича и новоделов. Во всем нужна мера. Экспозиции будут так или иначе связаны с историей усадьбы и судьбой ее владельцев и работников.

Д.М. – То есть, у усадьбы в Муромцево может быть несколько составляющих: и о хозяине рассказать, и сделать новое пространство и наполнение, связанное с историей перелома двух веков. Выставка про Исход и будет составной частью этой истории, и мы можем говорить уже о новом направлении музея, которое поможет диверсифицировать туристические потоки.
С.М. – Давайте еще поговорим о том, что Судогда – это маленький городок, в котором особенно-то и нет крупной промышленности. Наличие подобного комплекса создает предпосылки для создания новых рабочих мест. Когда рассматривался вопрос о включении Муромцево в состав ВСМЗ, мы не имели точной статистики. Но первый год показал, что просторы усадьбы исходило около 2 тысяч человек. Сегодня мы подошли уже к 8 тысячам посетителей. Посещаемость растет, интерес не проходит, а ведь не так много пока там можно посмотреть.
Д.М. – То есть, по всем признакам музей начинает становиться градообразующим предприятием в Судогде?
С.М. – В перспективе. Тут же возникают вопросы инфраструктуры, например, где кормить туристов. Вот вернемся к событиям сентября этого года, когда мы в Муромцево провели первый Охотничий фестиваль.
Д.М. – Кстати, про это есть отдельный вопрос. Как оцениваете прошедший фестиваль?
С.М. — Я хочу сказать, что это одно из удивлений моей музейной жизни, которое я испытала. Понимая, что серьезного целевого финансирования на Муромцево нет, мы не хотели опускать руки. Как говорит молодежь, площадка должна быть разогретой. Мы долго думали, какое мероприятие может органично вписаться в усадьбу, без больших финансовых вложений. Как уже было сказано, у нас есть охотничьи ружья из коллекции Храповицкого, билет на право охотиться в его угодьях. Так сформировалась идея, которую наши сотрудники довели до ума. Появилась мысль сделать открытие охотничьего сезона в усадьбе. На наше счастье у нас есть потрясающий Музей природы, в котором с недавнего времени работает профессиональный охотовед Светлана Финогенова. Оказалось, что охотники – это довольно большая и сплоченная группа по интересам, в которой все друг друга поддерживают. И практически за месяц был сделан этот фестиваль. Сотрудники совхоза «Пионер» помогли привести в порядок пространство, поддержали нас наездники и собаководы. Приехал известный ведущий охотничьих и рыболовных передач Валерий Кузенков с супругой, которая провела мастер-класс по приготовлению охотничьих блюд. То есть, настолько это получилось весело. Музей подготовил театральную композицию по соответствующей теме. На фестивале побывало около 2 тысяч человек. Фестиваль удался, и мы готовы его делать дальше, усовершенствовав, сделав его насыщеннее и комфортнее для посетителей.
Д.М. – Вопрос от Анастасии Григорьевой. Недавно побывала на выставке «Древо жизни», получила огромное удовольствие и массу позитивных эмоций. Большое спасибо организаторам и создателям за интересную, очень интересную выставку! Но одновременно закралась мысль о том, что актовый зал восстанавливать не будут. Так ли это? Он будет выставочным пространством теперь? Все мероприятия будут проводиться исключительно в Дворцовом зале?
С.М. – Проблема актового зала тяжела по нескольким моментам. До перестройки территория была приспособлена именно под актовый зал: с поднятием полов и так далее. В ходе реконструкции была уничтожена система кондиционирования, которая должна была быть использована в частности для создания климата в экспозиции о владимирском дворянстве этажом ниже. При этом на создание нового зала были потрачены серьезные средства. Сейчас демонтаж и перестройка только что отстроенного зала будет выглядеть неэффективным действием. Да мы сейчас и финансово к этому не готовы, слишком много других задач. При этом в «Платах» есть еще два зала – Дворцовый и видео-зал. В настоящих условиях так много концертных пространств для нас непозволительная роскошь, учитывая необходимость новых помещений под фонды и прочее. Окончательное решение еще не принято. Пока используем, исходя из актуальных задач – сейчас под выставку.
Д.М. – А в перспективе?
С.М. – Я думаю, что наличие в современных условиях нескольких залов для музея является непозволительной роскошью. Если бы он был, его бы не трогали. Но сейчас мы не рассматриваем его восстановление. Пока это не целесообразно.
Д.М. – Следующий вопрос от Елены Дружковой. Когда-то давно в Суздале работала замечательная экспозиция в Посадском доме у Спас-Евфимиева монастыря. Не планируется ли ее возобновление?
С.М. – Возрождение планируется. Мы закончили реставрацию внешнего облика этого дома. Теперь надо заказывать проект внутренней реставрации и проект его отопления. Вопрос исключительно финансовый.
Д.М. – То есть, в планах есть, но пока вопрос отложен. Тогда переходим к следующему финансовому вопросу. Ранее Вы рассказывали, что Министерство не профинансировало реставрационные работы и что в финансирование этого года включены лишь деньги на Дом-музей Столетовых и проект реставрации Золотых Ворот. Что там происходит, и вообще какова ситуация с состоянием и реставрацией этих и других объектов ВСМЗ?
С.М. – Что касается музея Столетовых, то мы так и не получили деньги на его реставрацию и принял решение реставрировать его за счет собственных средств музея. Цена вопроса – 9 миллионов рублей. Сейчас мы этим занимаемся. В зимний период по возможности будут проводиться внутренние работы. Рассчитана реставрация до конца 2020 года. Дальше начнется реэкспозиция. Будет сохранен основной тематический план, разработанный Лией Романовной Горелик, но с частичным обновлением с учетом современных музейных технологий. Зал дружбы тоже будет сохранен.
Кроме того, в этом году Музей также на собственные деньги провел научно-изыскательские работы по изучению состояния фундамента Золотых ворот. Обладая этими материалами, мы объявим конкурс на проект реставрации всего объекта, цена вопроса, вероятно, приблизится к 6 миллионам. Заявки в Минкультуры по реставрации мы направляем.
Д.М. – Пара слов про логотип. Презентация прошла торжественно, и следом «прилетела» реакция СМИ. Наши участники группы спрашивают, почему музей отказался оставить в символике купола, просят назвать автора логотипа.
С.М. – От куполов отказались, потому что при их изображении предполагается использование крестов. Церковный купол без креста быть не может. Мы намерено ушли от этого изображения, мы все-таки государственное светское учреждение. При создании логотипа мы отталкивались от самого первого изображения, которое было создано еще в 1960-е годы. Это боголюбовское трех арочное окно с двумя буквами «В» и «С». Мы проследили трансформацию логотипа.
Д.М. – Так есть автор логотипа или нет?
С.М. – Одного нет, это коллективный труд, причем труд не только дизайнеров, но и научных сотрудников музея. Так вот, нам было важно сохранить определенную простоту. Мне нравится барельеф «дерево», «древо», я в нем вижу символ жизни. И от этого дерева никак не хотелось уходить. Но в итоге предложили сохранить традицию, первые буквы слов «Владимир» и «Суздаль» и отсылку к узнаваемому архитектурному элементу Владимиро-Суздальского белокаменного зодчества – арке. Коллектив музея остановился на таком итоговом виде логотипа. Древо утверждено в качестве дополнительного элемента фирменного стиля музея.

Д.М. – Вопрос от Анастасии Григорьевой. Очень хотелось бы узнать судьбу Соборной площади. Есть ли надежда, что на ней снова будут стоять туристические автобусы? Достигнуты ли какие-то договорённости с городской администрацией по этому поводу? Или с Соборной площадью как с парковкой можно попрощаться?
С.М. – Пока этот вопрос остается открытым. Мы ищем варианты его решения. Здесь ведь необходимо решать вопрос комплексно, учитывая интересы туроператоров, жителей города, администрации Владимира, инспекции по охране памятников. Пока окончательного решения нет. Музею бы хотелось сохранить Соборную площадь если не как парковку, то хотя бы как комфортное место высадки и посадки туристов.

Д.М. – Где и как будет проходить «Ночь искусств» в этом году, что можно будет увидеть?
С.М. – «Ночь искусств» будет проходить и во Владимире, и в Суздале, и в Муромцево, и в Гусь-Хрустальном. Скоро на сайте мы опубликуем программу, чтобы все смогли сориентироваться по мероприятиям. Отличительным моментом этого года будет то, что в Суздале мероприятие пройдет на территории Спасо-Евфимиева монастыря. И в рамках этого состоится открытие новой экспозиции – открытого хранения мебели. Конечно, будут концерты, экскурсии, мастер-классы, программа для посетителей всех возрастов.

Д.М. – И последний вопрос. Стартовал проект «Музейный лекторий». Что можете о нем рассказать? Что нас ждет?
С.М. – Нас ждут интересные встречи. На прошлой неделе я провела переговоры с Алексеем Михайловичем Лидовым, одним из ведущих специалистов в области истории Византии, автором 30 книг. Он очень востребован в Европе, но он клятвенно обещал приехать в декабре к нам и прочитать лекцию. У нас есть договоренности с археологами, с директором Петергофа Еленой Кальницкой.
Д.М. – Спасибо большое за ответы на вопросы. До встречи!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *